esteldeirdre: (wedding hands)
На излете января я начинаю тосковать. Метаться по серым, жестким, подобно сердцу мстительного графа, сугробами, заламывать руки в тоске, выговаривая пронзительной полной луне, что ее тропический клон похож на нежный розовый грейпфрут, отражение которого бьется на миллиарды бликов небрежной соленой вечно шевелящейся массой воды.

Чуть более года назад утро входило через открытую в джунгли дверь катастрофическим ливнем: вода стекала по железным цепям, тянущимся с низких настилов, переливалась через край черных чаш, в которых дрожали кремовые лепестки лотосов, собиралась в сердцевине широких листьев – кричаще-изумрудных на мясистых толстых стеблях.
с1

Как только я увидела эту фотографию на экране монитора, я поняла, что должна тут быть. )
esteldeirdre: (wedding hands)
...hope it will cheer you up a bit, dear...

Будда держит тебя в руках.
Был бы рукав - спрятал тогда б в рукав.
Из рукава - небо с полушку, в облачных лепестках,
так высоко - страх.
Слово дрожит на камне, слог оставляет рябь.
Если разверзлась хлябь, мир принимает хлябь,
мир принимает воду, движется и течет,
всякая тварь и пара - наперечет.
Слушай, как преет глина, зреет в грязи зерно,
рыжие буйволы снятся тем, кто открыл окно,
теплое их мычанье льется, как молоко,
сливками слов - легко:
"Не проси ни о чем, кроме главных, живых вещей,
Нет ничего смертельней, чем свежий бутон в праще,
Нет ничего точнее, чем выстрел из двух стволов
дерева ботхи - звучный молитослов.
Время бежит по кругу, год созревает в срок,
падает с ветки в поющий теплый сухой песок,
слушай: ветер катится на восток,
капли падают на восток,
из земли, золотой и жирной, рвется стрелой росток,
лилия расправляет лунные лепестки.
Ни о чем не жалей.
Спи."
esteldeirdre: (Default)
Слоны - это праздник, который иногда с тобой. В том смысле, что когда они с тобой, - наступает праздник.
А когда слоны наступают целыми стадами, из кустов, торжественно, необратимо, загадочно жуя сочную траву, ведут за собой слонят, прядают ушами, оборачиваются через плечо, подозрительно косятся - и пускают тебя в зону дальнего доверия, праздник обрушивается со всей неотвратимостью.

Дожди шли каждый день, и перспектива сафари подергивалась легкой свежей дождевой пеленой. )
esteldeirdre: (кудрявая)
- Гамини, - решаю блеснуть интеллектом, собрав все оставшиеся жалкие знания санскрита, - твое имя - оно что-то значит? (Gamini - "идущий").
- О, да, - хитро улыбается Гамини, - был такой великий король, очень сильный. Меня назвали в честь него.
Мы стоим на скале, откуда просветленный король и первый буддистский монах понесли религию по острову. Внизу - леса и озера. Вдыхаю в себя синеву и зелень, коленки дрожат от недавнего подъема по отвесной скале, волосы дыбом от ветра. Хочется одного - положить все это в корзинку и унести домой, сделать так с осенним лесом когда-то мечтал вредный поросенок из ежевечерней телесказки-на-ночь, да, в этом я с ним солидарна.

Внизу - монастырь: ступы с острыми шпилями, белоснежная статуя Будды в лазури и защитной коброй над ней - облако, могильные курганы монахов возвышаются усеченными конусами среди изумрудного безумия, Гамини протягивает мне цветок франжипани:
- В разных странах цветы имеют разное значение. Если у нас дарят цветок, то хотят сказать "Добро пожаловать!"

Цветок из-за уха потом смоет ливень, я, мокрая до нитки, прячусь под баньяном в компании паломников в белых одеждах, дети выкатывают белки, боязливо косятся на белых, потрясенные таким близким соседством. Вода течет по нам, от земли поднимается дым, к дереву лихо подкатывает минивэн Нимала, из которого выпрыгивает Гамини с огромным зонтом. Я переодеваюсь за задернутыми занавесками, и мальчишки норовят подглядеть в щелку.

Когда прижимаешься лбом к ветке одного из самых древних деревьев в мире, день выключает громкость. Дерево льется сквозь тебя, как и все вокруг вот уже который день подряд, холодеют кончики пальцев.
Анурадхапура - город-звезда в созвездии Скорпиона, бывшая столица, несшая это бремя 1400 лет, город семи дагоб и дерева Бо, выросшего из ветки дерева просветления Будды. )
esteldeirdre: (Default)
Тихой ланкийской ночью мы сидели у океана в ожидании своего ужина, волны шумели, гекконы кричали, вечер был томным, и ничего не предвещало. Официанты в саронгах раскладывали вилки-ложки, бренчали льдом в бокалах, улыбались, желудки после длительного перееезда длинной в половину острова требовали еды и бурчали на официантов. Наконец - несут, несут, несут - передо мной поставили огромную тарелку ланкийских noodles с морепродуктами, травками, специями...Я схватилась за вилку и погрузилась в мир жареной домашней вермишели, как вдруг...Нет, на этот раз это был не морской еж. Это оказался кусок тонкой острой железной проволоки, видимо, отвалившейся от дуршлага с макаронами.
Я знаю, что мой ангел-хранитель очень занятый ангел. И я сейчас говорю без малейшей доли сарказма, откуда он только меня не вытаскивал. Я чуть ли не физически услышала шелест крыльев за плечом, когда проволока вместо того, чтобы впиться в нежное небо или заднюю спинку гортани, была мною счастливо выплюнута на тарелку, причем произошло это совершенно неосознанно, я даже не успела понять, что случилось. Сейчас я думаю: проволока. Острая. До ближайшей больницы - два часа. Ночь. Берегите себя, хорошие мои!
Сначала прибежал повар. К тому времени я успела доесть вермишель и поблагодарила его за вкусный ужин. Потом показала на проволоку, развела руками и попросила сменить дуршлаг. Повар посмотрел, не сказал ни слова (да и не умел он) и ушел. Через пару минут примчался менеджер. Посмотрел на проволоку.
Мы имели бесплатный кофе, десерт, традиционный ланкийский карри-ланч, большую корзину с фруктами и ланч с собой в дорогу.
Карри было самым вкусным, что мы пробовали на острове.
Вот вам рецепт с пошаговыми фотографиями.

Специи раскрываются только в ансамбле. Только в окружении себе подобных, все рассажены по местам, у каждого - свой инструмент, дирижер у пульта, они начинают звучать, захватывают и возносят.



Соло-партия: карри. )
esteldeirdre: (кудрявая)
В ночи под пальмами стояла елка.
Она была девственно бела, в ее густой синтетической плоти горели красные шары, а в самой глубине переливались разноцветные огни. И под аккомпанемент океана из-за нее лились рождественские гимны.
Рядом возник круглый менеджер отеля и громогласно вопросил, обращаясь к моему мужу:
- Mister Nadya?
Улыбаюсь, машу ему из-за машины: нет, это я, я - мистер Nadya.
Всеобщее веселье.
Наш номер огромен и бел, на балконе можно танцевать венский вальс при свечах, они в наличии, а на стене - идиллический европейский зимний пейзаж с незамерзающей речкой и каменным мостиком.
Главный по тарелочкам кормит нас, рассказывает байки о том, как работал на кухне американской армии в Ираке, вручает по огромному стакану молочного коктейля с бананом - и мы идем к океану.
Он искупает все.
Я тайно подозреваю, что нарочно придумала все заморочки с дорогой сюда - ради этого момента.
Я просто смотрю на луну, а она вдруг начинает превращаться в месяц - прямо на моих изумленных глазах. Я не ожидаю от нее такого фокуса, я говорю ей, эй, луна, ты чего творишь, тебя же должно быть много, весь этот объемный шар с драконом на боку, все это сияние на соленой ряби, магнетизм и поток света. )
esteldeirdre: (кудрявая)
На исходе вторых суток без сна восприятие играет с тобой потрясающую штуку: органы чувств вдруг начинают работать в авральном режиме, мир поступает прямо в мозг, без предварительного просеивания через фильтры, без отладки яркости и четкости изображения, механизм анализа не функционирует, и тогда придуманная реальность, в которой обычно шевелишься, наконец-то отпускает.
Меня отпускает, еще потому, что я вхожу во влажный одуряющий ланкийский воздух.
Кто-то говорит, что он отвратителен. Этот мягкий воздух, в котором мешаются запахи еды, благовоний, отжившей растительности, людей, моря, специй, животных, удобрений с полей, самой красной земли, вывороченной крупными масляными завитками.
Я готова прыгать от счастья, как коза, получив багаж и натянув футболку вместо свитера, выйдя в зал прилетов Бандаранайке.
Нимал, наш гид, суров и спокоен. Как выясняется, суров он оттого, что сутки без перерыва работал на строительстве своего дома, он засыпает через пару минут после выезда из аэропорта.  )
esteldeirdre: (Default)
Оранжевая ланкийская грязь пахнет пряными сухими листьями, она висит в воздухе, тянется за раздолбанным джипом, оседает на коже хной, солнце садится в озера, сонные буйволы в них превращаются в серые камни. Под полной белой луной танцует павлин, перебирает лапками, а ветер задувает в его хвост-веер, сносит, тащит по уставшей от зноя траве. Просыпается кобра, затаившаяся в термитнике, леопард спускается со скал и идет к воде.
Водитель джипа бьет по тормозам, сидящий рядом с ним впередсмотрящий подскакивает на полметра вверх:
- Элепад! Элепад!
От волнения пятнистый король парка превращен ими в гибрид леопарда и слона. Ланкийцы довольны, увидеть одного из 30 леопардов удается не каждый вечер.

Да что я вам рассказываю, это же надо видеть!  )

* * *

Jul. 26th, 2009 06:43 pm
esteldeirdre: (свет)
.







такое нелепое хобби - эта тоска по морю
по тоннам воды миллионным, где солнце шипит на грани
по сонным рамам оконным, стучащим при урагане
по железу крылатому в небе, сутолке, very sorry
горе мое, априори было лишь только море

земля выползает из влаги, как разомлевший ящер
деревья на жестких ребрах, лодки под гладким боком
люди шевелят жабрами, убитые солнцепеком
взгляд упирая в спину псины какой ледащей
жаркий, песком блестящий: берег - застывший ящер

севера белые дети с бледной холодной кожей
бредут по колено в соли, голову вздернув в небо
жажда - воды не надо, голод - не надо хлеба,
истома - до тьмы и звона, до сладкой душевной боли
только бы корка соли на снежной гусиной коже

sri land

May. 4th, 2009 11:21 pm
esteldeirdre: (wedding hands)
...






эта земля
налетает воздушной массой и радостно - бьет в поддых
выдыхаешь - белая, с камерой наперевес
время здесь, напевая, кардинально идет вразрез
вдаль - по заросшим крышам - то ли женщина, то ли бес
пританцовывая, тазом покачивая в такт соленой воде
эта земля
везде
топит в цвете тебя - акварель -
перемазаны пальцы, губы, не нашлось кистей - значит, так
красишь небо, детей, лодки, храмы, дома, собак
и сушить картины - на седьмую покатую параллель
эта земля
хмель
вытирает память со лба, словно пыль с раскаленных плит
ты стоишь перед ней - нагая, в ладонях - рис
и от тела остался углем эскиз
оттиск в паспорте - штампы виз
и еще - ликером политый split
эта земля
тишь
нежно губами-волнами шелестя
заворачивает тебя в острый пальмовый лист
ты лежишь - ни пальцем не шевелишь
а песок течет - сквозь тебя
небо падает - на тебя
разнимает на атомы - эй, держись -
и прощает - такую категоричную
безналичную и скрипичную
твою жизнь
esteldeirdre: (Default)
В маленькой деревушке Киринда на побережье Шри-Ланки находится один из самых правильных храмов, который я видела в своей жизни.
Я заранее прошу прощение у тех, чьи религиозные чувства я, быть может, задену. Meant no offence, я лишь делюсь с вами своими впечатлениями.
Камни, и океан, и полная луна – ничего лишнего – лучшее место для разговора с Богом. Это было очень «мое» место. Жаль, что у меня было там слишком мало времени.



Чтобы попасть в сам храм, надо подняться по крутой скале, цепляясь за железные поручни. )

Ступа храма в местечке Тиссахарама – одна из самых больших на острове.



Храм на этом месте был еще до н.э., сохранилось несколько статуй Будды, они совершенно не похожи на современные. )
esteldeirdre: (wedding hands)
.







чайный человек в грязной лавке на въезде в больницу
заваривает лучший напиток в мире.
его день начинается без десяти четыре,
он болен и стар - и утром ему не спится.
его демоны живут в старом железном чане,
они ворчат, он колдует над свежей крутой заваркой,
воздух кипит, оплавлен и обожжен лучами,
он черен и стар - ему никогда не жарко.
его лавка стоит в самом центре чайной вселенной.
жара рождает мелких чудовищ с сетчатыми глазами,
увязающих в молочной гуще - душистой и пенной.
улица смеется детьми и скрипит тормозами.
и нет ни Голливуда, ни биржи, ни пирамид с песками,
Рим никогда не был ни выстроен, ни разрушен,
и мировой океан - со всеми бурями и ветрами -
омывает лишь этот каплеобразный осколок суши.
иногда люди с белой кожей заходят и спрашивают колу -
он протягивает пару бутылок с пластмассовой соломкой
призракам, растворяющимся в дрожащем воздухе Коломбо,
и выходит встречать младшего внука из школы.
esteldeirdre: (wedding hands)
_






человеку при храме some american boy
протягивает мятую сотку, а тысячу – в медный таз.
человек страдает и кланяется, не поднимая глаз:
будда – мертвый, а он – живой.
будде не надо сушить перед домом прогорклый рис,
красить стены  храма гашеной известкой,
улыбаться туристам, обнажая и зубы, и десны:
like my story? some rupees, please...
человек приносит лотосы и полуденный зной,
поправляет саронг из веселого ситца.
Будда украдкой благословляет его желтой живой рукой
с трещиной на мизинце.
esteldeirdre: (wedding hands)
.







моет в мутной воде голубые куски луны
человек с серой кожей, мечтающий жить в горах,
он ушел бы, но - страх
бежит впереди, к тому же жены
уже год как нет и лунные камни - пища для дочерей.
оглянется через плечо, слушает, как прибой
налетающий звуком - живой, шальной -
.                               омывает песчаную плоть земли.
он идет домой, весь в коричной сухой пыли
и свистит собаку, бегущую от дверей.
по ночам в паутине звенит москит,
он лежит на полу, не спит, видит трещину в потолке,
видит статую: жезл в кулаке,
и луна – неизменный морей магнит -
освещает танец смеющегося бога.
и когда море приходит – вселенная изумруда -
.                                                   он говорит: прости,
тебя слишком много, чтобы держать в горсти,
я боюсь. тебя слишком много.
esteldeirdre: (wedding hands)
Локи, я все о своем, но это же про белку! Получайте - распишитесь;)






я - рыба в горячем прибое, я - легкая желтая рыба.
меня не поймают крюки и тугие рыбацкие сети.
меня не догонят ни камни, ни злые соседские дети.
мои плавники - это скалы, бока - золотые монеты.

я - белка на пальмовых листьях, я ловкая серая белка,
в дупле хороню я луну на исходе свершившейся ночи.
и солнце в зените танцует, и солнце в лазури хохочет,
когда я пушистым хвостом щекочу его желтую спину.

я - птица над зеленью леса, я сильная белая птица.
на крыльях моих отдыхают могучие южные ветры.
я молнией в небо взмываю, я падаю камнем на жертву,
мой крик будит землю и небо, волнует пустыню и море.

высокая женщина в сари выносит дымящийся ужин,
ладони - живое тепло, а глаза холодны и печальны.
но даже она не узнает мою молчаливую тайну:
я – птица, я - белка, я - рыба в горячем веселом прибое.

* * *

Mar. 19th, 2009 04:44 am
esteldeirdre: (свет)
=






В наших часах, дорогая, давно поселилась кукушка:
она фиолетово-серая - шепчет, вздыхает, болтает,
а дорога - она убегает, наполнена небом до края,
и дела ей нет до пернатых, пусть будет хоть целая стая.
На наших с тобой перекрестках ждут дня восковые старушки:
в их сумках - крупа и творог, и душистые свежие булки,
а дорога - она не считает бульвары, проспекты, проулки,
она их завяжет узлом и наполнит молчанием гулким.
На наших экранах уходят в закат незнакомцы в сомбреро:
их лица - песок, их слова - беспокойные юркие пули,
а дорога - она начинается в знойном и влажном июле:
струна, незнакомка, война, игуана на выцветшей дюне.
Там скалы шлифует волна перед выходом юной Венеры,
там солнце смеется в сетях белоснежной искрящейся пены...
А наша дорога - ломает дверные проемы и стены:
как шепот ребенка, легка и, как птица в часах, неизменна.

Profile

esteldeirdre: (Default)
esteldeirdre

December 2013

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
2223 2425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 29th, 2017 11:41 am
Powered by Dreamwidth Studios