Мне небо виделось. Вставал в огне Анар.
Струилось пламя по клинкам и латам.
Тянуло гарью. Призраком крылатым
Твердыня высилась на гребне черных скал.
Звучала песнь. В нее вплетались стоны.
Смертельных холод сердце обжигал,
Слова команд разили, как метал,
Удары молний сотрясали склоны.
Я пал на камни, захлебнувшись криком.
Сошла бездонной ночью тишина.
И чей-то лик: по пальцам рук - роса
И звезд огонь над просветленным ликом.
Я видел белый город на холме,
И чаек крик тревожил странно душу
Средь океана поднималась суша,
Мне мнился муж с звездою на челе.
Но пелена дождя сокрыла свет.
Я слышал мира боль, предсмертный хрип последний,
Младенца крик, журчанье вод подземных
И корни гор под тяжким грузом лет.
Чужая скорбь мне разрывала грудь,
Сквозь волчий лай я слышал свист погони.
Летели искры и хрипели кони,
И не хватало воздуху вздохнуть.
Надрывный вопль – я в страхе пробудился.
Полночная дом наполняла мгла.
Звезда блестела в черноте окна,
И где-то плакала ночная птица...
Струилось пламя по клинкам и латам.
Тянуло гарью. Призраком крылатым
Твердыня высилась на гребне черных скал.
Звучала песнь. В нее вплетались стоны.
Смертельных холод сердце обжигал,
Слова команд разили, как метал,
Удары молний сотрясали склоны.
Я пал на камни, захлебнувшись криком.
Сошла бездонной ночью тишина.
И чей-то лик: по пальцам рук - роса
И звезд огонь над просветленным ликом.
Я видел белый город на холме,
И чаек крик тревожил странно душу
Средь океана поднималась суша,
Мне мнился муж с звездою на челе.
Но пелена дождя сокрыла свет.
Я слышал мира боль, предсмертный хрип последний,
Младенца крик, журчанье вод подземных
И корни гор под тяжким грузом лет.
Чужая скорбь мне разрывала грудь,
Сквозь волчий лай я слышал свист погони.
Летели искры и хрипели кони,
И не хватало воздуху вздохнуть.
Надрывный вопль – я в страхе пробудился.
Полночная дом наполняла мгла.
Звезда блестела в черноте окна,
И где-то плакала ночная птица...