* * *

Так просто на стыке времен високосного года
оставить надежду. Входящий в бегущую воду,
ты вновь пропускаешь страницы в нелепом азарте -
но больше не помнишь начала. Дежурный кумир
тебе предлагает полцарства. И кажется: мир
поместится в заднем кармане, когда он на карте.

Рысь, лев и волчица безмолвно глядят с амальгамы,
сойти не спешат, ограничены плоскостью рамы.
Ладони не греет разбавленный чай. Замечай:
наступит на пятки зима. Приготовь рукавицы.
А в стекла беззвучно стучатся холодные птицы,
отставшие в силу погодных условий от стай.

Им утро цедит молоко на крыла, умывая,
и чист горизонт, переполнен до самого края
домов шевеленьем, мигренью, телами людей:
цветное кино про твое восхожденье к светилу,
обзорный вояж, где на сладкое - дым и текила,
и шепот проросших в тебя адресов и вещей.

Кругами расходится брошенный в прошлое город.
Ты пуст ноябрем и неясным желанием полон,
ты звуки полощешь во рту - дорогое вино.
А птицы влетают сквозь стекла велением птичьим
и мягко садятся на руки твоей Беатриче,
и, глазом кося, подбирают с ладоней зерно.