strawberry fields

Для glinbrethil







когда на неровную сеть городов опускается май,
теплеют глаза. и новорожденное солнце
хрустящий, зажаренный край
подставляет дождю. без вины
виноватая зелень стремительно рвется из веток -
дурманит, пьянит, воздух пенится, сладок и крепок,
внезапно становятся ясно видны
поля земляники,
повсюду - их лики -
краем глаза устанешь ловить ослепительно-красные пятна -
они прорастают сквозь кожу, и - не-ве-ро-ят-но! -
они зацветают и зреют, рождают сладчайшую плоть
мягких ягод. вдыхать, на пиджак приколоть
зеленые стебли. и - память о том,
как кошка виляет котом,
как пахнет дешевый портвейн, как звенит
бубенчик на кожаном старом браслете,
как бледные дети мечтают и бредят о лете,
и как оно бисером сыплется, льется, восходит в зенит.
поля земляники зовут -
в поход по дороге из желтых истершихся плиток,
по клавишам шпал, где мазут
мешается с запахом сот, и белый березовый свиток
тропою ложится: ступи - пропадешь,
а юное солнце все выше:
заходишь в огонь, как под жертвенный нож
клонишься, а ягоды дышат,
плывут над весной, не дают ни сгореть, ни согреться,
восходят звездою и рыбами бьются на мелком песке,
и, падая в алое зарево, чувствуешь: сердце -
живая душистая ягода в белой руке.