Выдуман, вымучен, рваными буквами
В памяти выжжен, в пространстве распят,
Снегом задушен, выкроен струпьями,
В небо завернут - от глаз и до пят.
Кашляет, кается, строчками молится,
Сердце затеплит - над книгой молчит,
Давит окурки и трет переносицу,
Пишет на мыслях огарком свечи.
В листьях-ладонях лелеет прошедшее,
Стынет над будущим каплей смолы,
Веткой березовой с звездами шепчется,
Лепит мечту из прокисшей золы.
Просом проросший, месяцем вогнутый,
В ворохе снов и потрепанных лет…
Кто глянет небрежно и выдавит: “Чокнутый…”
Кто тронет бумагу и скажет: “Поэт…”
В памяти выжжен, в пространстве распят,
Снегом задушен, выкроен струпьями,
В небо завернут - от глаз и до пят.
Кашляет, кается, строчками молится,
Сердце затеплит - над книгой молчит,
Давит окурки и трет переносицу,
Пишет на мыслях огарком свечи.
В листьях-ладонях лелеет прошедшее,
Стынет над будущим каплей смолы,
Веткой березовой с звездами шепчется,
Лепит мечту из прокисшей золы.
Просом проросший, месяцем вогнутый,
В ворохе снов и потрепанных лет…
Кто глянет небрежно и выдавит: “Чокнутый…”
Кто тронет бумагу и скажет: “Поэт…”