О трудностях родевой жизни

[esteldeirdre]

Afterbattle

Еще последний отблеск солнца
Вечерний озаряет мир.
И, переваривая кольца,
Еще дымит Ородруин.

И, поправляя свой хайератник,
Лютует хоббит: «Не задел!»
И рифма просится: «мертвятник»,
Но и мертвятник опустел.

Все начиналось очень мирно:
Костер дымился, дождик лил,
И рог с эльфийским эликсиром
По кругу чинно проходил.

Пока один в плаще и шлеме,
Потрепанный в атаке злой,
Соседа не толкнул коленом,
Спросив при этом: «Кто такой?»

«Я – Феанор», - потупясь скромно,
Сосед застенчиво сказал.
«Ты Феа кто?» – хихикнул злобно
И только с бревен не упал.

«А что ж не Манве, друг сердечный?
Ты б зеркало себе купил!»
На что нолдор рассвирепевший:
«Ты сам-то кто?» – его спросил.

Потрепанный смутился тоже,
Опенок раздавил ногой,
Зачем-то вынул меч из ножен:
«Я полуэльфолюдотролль!»

Зашелся в длительном припадке,
Давясь предательским смешком,
Сын Финве, на веселье падкий:
«А что ж тогда не троллегном?»

Тут гномы повскакали с бревен,
Поднялся над поляной ор:
«Вы посмотрите: это – хоббит!»
«Он– людоэльф!» «Он – Феанорк!»

Там Бильбо острием кинжала
Всю родословную чертил,
Эарендил, бранясь устало,
Чего-то с Торином делил:

«Да я защитник ваш, спаситель,
Меня Илуватар послал!»
Тут голос из кустов: «Простите,
Я никого не посылал!»

«Пускай Профессор нас рассудит!»
Из ножен – текстолит в разгон…
Смешались в кучу эльфы, люди
И где-то сбоку – Саурон.

А назгул, мрачный и лохматый,
Гроза и ужас всех земель,
Изысканно ругался матом
И целовал Галадриэль.

Помянут всуе непристойно,
Ночною темною порой
Дух Толкиена неспокойный
Бродил над грешною землей.

Страну березового ситца
Решил Профессор навестить,
Чтобы Перумову присниться
И малость русский подучить.

И вот, увидев это дело,
Обижен, грустен, возмущен,
От огорчения и гнева
Повторно чуть не умер он.

И, наблюдая, как нахально
Из Торондора щиплют пух,
Он так сказал, паря печально
Над этой свалкой метрах в двух:

«Ну, я дурак наивный все же!
Несет, мол, книжка лад да мир…
Зачем же выдумал, о Боже,
Я тот эльфийский эликсир!»

Сага о щите

Мигает огонь костерка на поляне,
Полено загадочно тихо трещит.
Меня прислонили к березе корявой,
И я, по уму, вероятнее, щит.
Я мехом обшит, и измазан я краской.
Я круглый, тяжелый, я – щит, я – броня.
Враги приближаются явно с опаской
К огромному глазу, что в центре меня.

Но что-то неладно с военной карьерой.
Сносить оскорбленья вконец я устал.
Да что говорить? Вот однажды, к примеру,
Я в холод весной огурцы прикрывал.
Служил я зонтом и защитой от града,
Подушкой, панелью в осадной стене.
Меня разбирала обида, досада,
И волосы дыбом вставали на мне.

На прошлой неделе – то было жестоко –
На вражью мы крепость пошли на таран.
И, глазом моргнуть не успев однобоким,
Я вдруг превратился в большой барабан.
Врага кое-как победить ухитрившись,
Решил отдохнуть наш усталый отряд,
Отметил событье, и вот, расходившись,
Катал по поляне во мне хоббитят.

Но что происходит? Спаси нас Ауле!
Подвыпивший эльф подползает ко мне.
Невнятно послышалось слово «кастрюля»,
И я оказался на жарком огне.
Разносится запах паленого меха,
Во мне закипает тихонько вода…
Маньяки гогочут, а мне не до смеха,
И, вспыхнув в костре, я горю от стыда.