Открыта до слепых глубин,
Накинута на спинку стула,
Чудна, как древний паладин,
Размеренна, как стих Катулла,
Разбавлена осенним днем
И чуть – водою кипяченой,
Пропахшая нашатырем
И одиночеством толченым,
Оголена до синяков
И до безделья загорела –
Минута в череде веков –
Сестра бессмертья и предела.
Накинута на спинку стула,
Чудна, как древний паладин,
Размеренна, как стих Катулла,
Разбавлена осенним днем
И чуть – водою кипяченой,
Пропахшая нашатырем
И одиночеством толченым,
Оголена до синяков
И до безделья загорела –
Минута в череде веков –
Сестра бессмертья и предела.